(или постановка "Заповедник" в "Театре В. Малыщицкого")
С творчеством Довлатова знаком я был мало, а точнее, совсем не знаком, познакомился только сегодня. Возможно, на моё мнение повлияла конкретная постановка режиссёра театра. Собственно именно о ней я буду писать сейчас. Итак. То ли грамотный PR учителя, то ли название ("Заповедник") как-то направили мои мысли в несколько другое русло, нежели содержание спектакля, и я никак не ожидал увидеть это. Решил вот кое-что написать. Может, поможет в завтрашнем сочинении (вряд ли), может, кто ещё прочитает (цель). Но, как говорится, не для протокола, а для души тебе слова мои, Шарапов. Просто нечего делать, вот, печатаю и слушаю хорошую музыку. В Москве 20 часов 46 минут.
Погодите, сейчас повеселее пойдёт. Итак, театр называется "Театр Владимира Малыщицкого". Пару раз (поверьте, не по собственной воле, а по принуждению) уже бывал там. Но если раньше театр располагался в бывшей квартире где-то на Конюшенной 13, то сейчас, как выяснилось, в бывшей сауне, Восстания 41. Не далеко ушли, подумал тогда я, что позже подтвердилось. Видимо, все деньги уходят на зарплату актёрам, а играть в нормальном помещении им явно не хочется. Впрочем, пещерный человек (о нём подробнее позже) тоже не заценил бы даже современный унитаз – привычка.... А шайка подобралась ещё та. Я их ещё по "Капитанской дочке" помню. О таланте промолчу (ну, может и есть он, может и нет, я тут не спец), но какое самолюбие! В конце вышли все кланяться под овации и улюлюканье, но почти сразу же с потрясающей скоростью скрылись в ближайшем дверном проеме,... чтобы через секунду появиться снова. Задумка проста (для тех, кто не понял): пока зритель-лопух ещё не смекнул, в чём дело и не перестал хлопать, быстро появиться – якобы на бис. Хитрецы! Впрочем, если бы не главный хлопальщик-заводила, который появился как раз в конце спектакля, да ещё одна тётя, наверняка план бы провалился. Но на этом ещё не конец.
Начнём с самого начала. В общем-то, недалеко от школы. Пожалуй, единственный плюс этого театра. Вначале всё вроде как прилично. Даже гардероб и два (!!!) сортира. Как позже выяснилось, и тут Малыщицкий со товарищи решили смухлить: напихали людей больше, чем, собственно, номерков, конечно, в обход всех правил и налогов. Но номерки (п.з.т.) порадовали. Сразу видно – сработаны на совесть каким-то талантливейшим мастером-левшой. Основание – кубик (как) из детского набора 2.5*2.5 см. На двух гранях были мастерски выжжены цифры 74. Очевидно, работал знаток своего дела, да что там говорить, не каждый детсадовец смог бы повторить такое. В вершине кубика было проделано отверстие, в которое вставлялся шнурок – аккурат как из бахромы моих занавесок. Главная загадка этого чуда природы – как же он крепится к кубику? В общем – видимо так думали производители – как раз зрителю будет, чем себя занять во время спектакля.
В хорошем настроении вхожу в зрительный зал... и понимаю: зря я тут на что-то надеялся. Как и прежде, сцена и зрители в одном тесном помещении. Дальше. Первое, что бросилось в глаза – декорации. Да! Скажу я Вам, опираясь на свой многолетний опыт, такого потрясающего решения никогда не видел. Над ним, видать, работало не одно поколение самых смелых дизайнерских умов. Только подумайте, одни и те же предметы в различных положениях и сочетаниях служили и стульями, и столами, и вместилищами для пустой стеклотары, и подставками, и стенами, и трибунами, и многим другим. Но это я узнал позже. Всё же, в них угадывалось истинное предназначение. Не без труда, конечно. Что же, будем объективны, если дизайнерское решение было превосходно, то исполнение – просто блестяще. Декорации представляли собой ящики из-под овощей, сколоченные, по-моему, в два штабеля по 3 и ещё несколько отдельных. Уверен, эта работа победила бы в конкурсе "лучший подарок любящим докторам" в учреждении для умалишённых. Сварганено было на редкость добротно, хотя и грубовато. А если серьёзно, то в стельку пьяный пещерный человек (снова он!), посмотрев на работу третьеразрядного плотника, возводящего свинарник в деревне "Засранкино", и взяв в руки свою палку-копалку, пару грубых реек и несколько гвоздей, сделал бы, безусловно, лучше. Ну да ладно. Хватит о грустном. Сидячие места – деревянные скамейки, наверное, немногое в этом забытом гадом месте, что было действительно качественно сделано. Видимо, потому, что достались театру в наследство от сауны. Там они были в тему, но здесь всё же как-то не особо пропёрло сидеть на них почти два часа – жёсткие.
Но ещё ужаснее было то, что прямо передо мной села... кто бы Вы думали? Да, Вы правы. Бла бла бла. Уже 50 минут печатаю. Но, ближе к делу. Продолжайте чтение.
Что касается спектакля – ожидал лучшего. На его содержании останавливаться не буду – завтра в сочинении накатаю. Про мат упоминать тоже отказываюсь (поздно), все его и так слышали и знают. Никаких новых речевых оборотов не было, так что, кто отсутствовал – не расстраивайтесь. Расскажу о впечатлениях. Я сразу же стал играть с кубиком. Через час это мне наскучило. Уже через полчаса я стал терять нить происходящего, через ¾ часа стал разглядывать немногочисленную публику, через час с небольшим – откровенно скучать и всё чаще поглядывать на часы. А на сцене, сменяя одна другую, возникали картинки: матерящиеся люди, трезвый Довлатов, бухло, пьяные аборигены, матерящиеся люди, поющий Довлатов, бухло, Довлатов с женой, матерящиеся люди, бухло, бухающий Довлатов, вдрызг пьяные аборигены, матерящиеся люди, бухло, пьяный Довлатов, бухающие все, матерящиеся в стельку пьяные аборигены, вдрызг пьяный, поющий Довлатов, бухло, бляди идут.... Время всё замедлялось, происходящее останавливалось, казалось, всё вокруг впадает в бесконечный анабиоз, которому способствует и все понижающаяся температура в помещении и монотонное гудение вентиляции. Всё слилось в сплошной поток света и звука. Пока ещё были различимы яркие вспышки и резкие крики, но потом не будет и их, наступит спокойное, приятное состояние полного отчуждения, которое неизбежно будет прервано громкими ударами ладоней сидящего непосредственно впереди человека, как сладкий утренний сон – ненавистным писком будильника.... И так же, как утром заставляешь себя вставать, тут приходится аплодировать. Надвигается какое-то тоскливое чувство то ли даром прошедшего для меня глубокомысленного действа, то ли зря потраченных родительских 60 р., то ли впустую пропавших двух компьютеро-часов, то ли предстоящего сочинения по увиденному, то ли чего-то ещё. Это чувство проходит с первым глотком морозного декабрьского воздуха. Вот, видимо, и всё. В Питере 22 часа 10 минут.
© 2002, 2004 Konstantin Lyaptsev, lyapkost.spb.ru. При использовании данного текста или его части ссылка обязательна!