Из кухни со сковородкой, на которой дымилась картошка, вышел Костя, под мышками он
нес тридцать три бутылки чистейшего самогона. Все сели вкруг, хавку и водяру - в
центр. Доктор встал и серьезно произнес:
- Братья мои!
- Все братья-сестры! - встрял Гребенщиков.
- Гребень, заткнись. Итак, помолимся же… ну, кто кому. Если хотите, можете молиться
на меня, - Костя лопался от скромности.
   В комнате стало тихо. Благостный Б.Г. что-то тихо просил у Джа, Кинчев молча каялся
и драл на себе рубашку, Буся смотрел на запад и шептал "Led Zeppelin", медичка не
молилась и хищно смотрела на Кинчева, Чиж спал, Профессор бормотал "Славься Эру Единый
и не очень, который на Арде (где это, кстати?) зовется Илюватаром…", эскулапы пытались
принести друг друга в жертву Гиппократу (или гиппопотаму, кто их знает). Наконец, все
не выдержали и набросились на картошку, но в это время позвонили в дверь.
   "Менты!" - первое, что мелькнуло в головах у всех. Б.Г. поперхнулся картофелиной,
закашлялся и сделал вид, что у него ангина. Буся начал прилизывать волосы, Чиж
встрепенулся и слегка протрезвел, медичка устранила декольте, а медики завели научный
спор. Водку спрятали совместными усилиями. Кинчев с трудом оторвался от картошки и
пошел открывать…
   В комнату шаркающей походкой вошел Егор Летов. Б.Г. поперхнулся второй раз, Чиж
окончательно протрезвел, медичка втянула в себя все округлости, Буся перестал дышать,
медики дружно выбросились в окно, а Профессор припал к летовским ногам, рыдая и
приговаривая: "Гэндальф вернулся".
- Ну чё, не ждали? - спросил Летов и сплюнул, попав Дж. Р.Р. точно в глаз.
- Есть хочешь? - сильно смущаясь, спросил Костя.
   Егор ответил чистейшим сибирским матом, от которого у медички декольте встало дыбом.
К счастью, никто ничего не понял, даже Кинчев разобрал 1/3 сказанного.